*** Актуальна інформація щодо прийому документів до 1-ого классу розміщена тут ***

Повтори перед контрольной работой. Валерий Брюсов хронологическая таблица

Автор: admin від 16-01-2019, 12:45

Валерий Яковлевич Брюсов  (хронологическая таблица жизни и творчества русского поэта, прозаика, драматурга, переводчика).

    Брюсов — один из основоположников русского символизма.

 

1873, 1 (13 декабря) – родился в Москве в купеческой семье среднего достатка.

 

1885–1893 – учеба в гимназии.

 

1893 – первые литературные опыты. Увлечение поэзией Верлена. Драма «Декаденты (Конец столетия)».

 

1893–1899 – учеба на историко-филологическом факультете Московского университета.

 

1894–1895 – издает три сборника «Русские символисты». В третьем сборнике помещено стихотворение «О закрой свои бледные ноги».

 

1895 – выход первого сборника стихов «Chefs d’oeuvre» («Шедевры»).

 

 1897 – выход второго сборника стихов «Me eum esse» («Это я»). Открывает сборник стихотворение «Юному поэту».

 

1900 – выход третьего сборника стихов «Tertia Vigilia» («Третья стража») в издательстве «Скорпион» – «урбанистический» этап творчества Брюсова.

 

1903 – сборник «Urbi et Orbi» («Граду и миру»).

 

1904 – драма «Земля».

 

1904–1909 – становится фактическим редактором ежемесячного журнала «Весы», главного органа русского символизма.

 

1905 – сборник «Венок». 1907 – прозаический сборник рассказов «Земная ось».

 

1914 – отправляется на фронт военным корреспондентом «Русских ведомостей».

 

1915 – по приглашению М.Горького начинает сотрудничать в журнале «Летопись».

 

1917–1919 – возглавляет Комитет по регистрации печати.

 

1919–1921 – председатель Президиума Всероссийского союза поэтов.

 

1919 – принят в члены РКП(б).

 

1921 – организовал Высший литературно-художественный институт (ВЛХИ).

 

 1920-1924 — издает пять сборников («Последние мечты», «В такие дни», «Миг», «Дали», «Меа»).

 

 9 октября 1924 – Валерий Брюсов умер в Москве.

Повтори перед контрольной работой. Валерий Брюсов. Биография

Автор: admin від 16-01-2019, 12:44

Валерий Яковлевич Брюсов родился 1 (13 н.с.) декабря 1873 года в Москве, в купеческой семье среднего достатка. Позднее он писал: “Я был первым ребенком и явился на свет, когда еще отец и мать переживали сильнейшее влияние идей своего времени. Естественно, они с жаром предались моему воспитанию”. В автобиографии он дополнял: “С младенчества я видел вокруг себя книги (отец составил себе довольно хорошую библиотеку) и слышал разговоры об “умных вещах”. От сказок, от всякой “чертовщины” меня усердно оберегали. Зато об идеях Дарвина и о принципах материализма я узнал раньше, чем научился умножению... Я ... не читал ни Толстого, ни Тургенева, ни даже Пушкина; изо всех поэтов у нас в доме было сделано исключение только для Некрасова, и мальчиком большинство его стихов я знал наизусть”.            Детство и юношеские годы Брюсова не отмечены чем-либо особенным. Гимназия, которую он окончил в 1893 году, все более глубокое увлечение чтением, литературой. Потом историко-филологический факультет Московского университета. 10-15-летним подростком он пробует свои силы в прозе, пытается переводить античных и новых авторов. “Страсть... моя к литературе все возрастала, - вспоминал он позже. - Беспрестанно начинал я новые произведения. Я писал стихи, так много, что скоро исписал толстую тетрадь, подаренную мне. Я перепробовал все формы - сонеты, тетрацины, октавы, триолеты, рондо, все размеры. Я писал драмы, рассказы, романы...        Каждый день увлекал меня все дальше. На пути в гимназию я обдумывал новые произведения, вечером, вместо того чтобы учить уроки, я писал… У меня набирались громадные пакеты исписанной бумаги”.

Все более ясным становилось желание Брюсова целиком посвятить себя литературному творчеству. В конце 1892 молодой Брюсов знакомится с поэзией французского символизма - Верлена, Рэмбо, Маларме, - оказавшей большое влияние на его дальнейшее творчество. В 1894-95 он составляет небольшие сборники “Русские символисты”, большая часть которых была написана самим Брюсовым. Некоторые из этих стихов говорили о таланте автора.                В 1895 издает книгу “Шедевры”, в 1897 - книгу “Это - я” о мире субъективно-декадентских переживаний, провозглашавшие эгоцентризм. В 1899, окончив университет, полностью отдается литературной деятельности. В течение двух лет работал секретарем редакции журнала “Русский архив”. После организации издательства “Скорпион”, которое стало выпускать “новую литературу” (произведения модернистов), Брюсов принимает активное участие в организации альманахов и журнала “Весы”, лучшего журнала русского символизма.     В 1900 вышла книга “Третья стража”, после которой Брюсов получил признание как большой поэт. В 1903 публикует книгу “Граду и миру”, в 1906 - “Венок”, свои лучшие поэтические книги.   В годы первой мировой войны отправившись на фронт от одной из самых распространенных газет “Русские ведомости”, Брюсов публикует большое число корреспонденций и статей, посвященных военным вопросам. Лжепатриотический угар быстро проходит, война все больше предстает Брюсову в своем отвратительном обличии. У него возникают острокритические стихи (“Орел двуглавый”, “Многое можно продать..” и др.), которые, естественно, остаются тогда ненапечатанными. Как свидетельствует вдова писателя И.М Брюсова, в мае 1915 года он “окончательно возвратился глубоко разочарованный войной, не имея уже ни малейшего желания видеть поле сражения”.   Отчаявшись найти темы реальные, волнующие, почувствовать и передать всю полноту жизни, он все больше погружается в бездну “творения стихов”. Он ищет особо изысканные рифмы, создает стихи самой диковинной и редкостной формы. Многие современники вспоминают, как их ошеломлял импровизационный талант Брюсова, умевшего мгновенно написать классический сонет. В этот период он создает два “венка сонетов”. Выпускает несколько позже сборник “Опыты”, где стремится представить самые разнообразные и сложные способы рифмовки и стихотворные размеры.

К этим годам относится и один из самых грандиозных его поэтических замыслов - “Сны человечества”. Он возник у Брюсова еще в 1909 году, но окончательно оформился в 1913. Брюсов намеревался представить, как он сам писал, “душу человечества, насколько она выражалась в его лирике. Это не должны быть ни переводы, ни подражания, чтобы выразить свои заветные мечты”. Это издание должно было охватить все эпохи от песен первобытных племен до европейского неореализма. Этому исполинскому замыслу не суждено было завершиться.     Тогда же Брюсов выполняет одно из крупнейших и известнейших своих переводческих предприятий - подготовку обширной антологии армянской поэзии. Он был автором ряда статей, посвященных деятелям армянской культуры. Все это принесло Брюсову высокое признание. В 1923 году ему было присвоено почетное звание народного поэта Армении.     9 октября 1924, не дожив до 51 года, Брюсов умер в Москве.

Повтори перед контрольной работой. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК

Автор: admin від 16-01-2019, 12:43

Начало XX столетия вошло в историю литературы под красивым именем “Серебряного века”. На этот период пришелся великий взлет русской культуры, обогативший поэзию новыми именами. Начало “серебряного века” пришлось на 90-е годы XIX столетия, его связывают с появлением таких замечательных поэтов, как В. Брюсов, И. Анненский, К. Бальмонт. Расцветом этого периода в русской культуре считают 1915 год — время его наивысшего подъема.   
    Нам известны тревожные исторические события этого времени. Поэты, как и политики, пытались открыть для себя что-то новое. Политики добивались социальных перемен, поэты искали новые формы художественного отображения мира. На смену классике XIX века приходят новые литературные течения: символизм, акмеизм, футуризм.    
    Одним из первых альтернативных литературных течений стал символизм, объединивший таких поэтов, как К. Бальмонт, В. Брюсов, А. Белый и других. Символисты считали, что новое искусство должно передавать настроения, чувства и мысли поэта при помощи образов-символов. При этом художник познает окружающий мир не в результате раздумий, а в процессе литературного творчества — в момент ниспосланного ему свыше творческого экстаза.       

    Тень несозданных созданий 
    Колыхается во сне, 
    Словно лопасти латаний
     На эмалевой стене...
     Полусонно чертят звуки 
    В звонко-звучной тишине…    

    Так описывал ощущение зарождения творческой идеи наиболее яркий представитель символизма В. Брюсов. Он сформулировал в своем творчестве идеи этого литературного направления. В стихотворении “Юному поэту” мы находим такие строки:    

    Юноша бледный со взором горящим,
     Ныне даю я тебе три завета.
     Первый прими: не живи настоящим,
     Только грядущее — область поэта.
     Помни второй: никому не сочувствуй,
     Сам же себя полюби беспредельно. 
    Третий храни: поклоняйся искусству, 
    Только ему, безраздумно, бесцельно.     

    Но эти заветы не означают, что поэт не должен видеть жизни, создавать искусство ради искусства. Это доказывает многогранная поэзия самого Брюсова, отображающая жизнь во всем ее разнообразии. Поэт находит удачное сочетание формы и содержания. Он пишет:    

    И я хочу, чтоб все мои мечты, 
    Дошедшие до слова и до света, 
    Нашли себе желанные черты.    

    Для символистов характерна сосредоточенность на внутреннем мире поэта. У К. Бальмонта, например, внешний мир существовал лишь для того, чтобы поэт мог выразить в нем свои собственные переживания:    

     Я ненавижу человечество, 
    Я от него бегу, спеша. 
    Мое единое отечество —
     Моя пустынная душа.    

    Это видно и на примере следующих строк, где обращенность Бальмонта к внутреннему миру отражена не только содержанием, но и формой (частое использование местоимения “я”):

       Я мечтою ловил уходящие тени, 
    Уходящие тени погасавшего дня, 
    Я на башню всходил, и дрожали ступени,
     И дрожали ступени под ногой у меня.    

     В поэзии К.Бальмонта можно найти отражение всех его душевных переживаний. Именно они, по мнению символистов, заслуживали особого внимания. Бальмонт старался запечатлеть в образе, в словах любое, пусть даже мимолетное, ощущение. Поэт пишет:    

    Я не знаю мудрости, годной для других, 
    Только мимолетности я влагаю в стих.
     В каждой мимолетности вижу я миры, 
    Полные изменчивой радужной игры.     

    В споре с символизмом родилось новое литературное течение “серебряного века” — акмеизм. Поэты этого направления — Н.Гумилев, А.Ахматова, О.Мандельштам — отвергали тягу символизма к неизведанному, чрезмерную сосредоточенность поэта на внутреннем мире. Они проповедовали идею отображения реальной жизни, обращения поэта к тому, что можно познать. А посредством отображения реальности художник-акмеист становится причастным к ней.    И действительно, в творчестве Николая Гумилева мы находим в первую очередь отражение окружающего мира во всех его красках. В его поэзии мы находим экзотические пейзажи и обычаи Африки. Поэт глубоко проникает в мир легенд и преданий Абиссинии, Рима, Египта. Об этом говорят такие строки:    

    Я знаю веселые сказки таинственных стран
     Про черную деву, про страсть молодого вождя, 
    Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, 
    Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
     И как я тебе расскажу про тропический сад, 
    Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
     Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере 
    Чад Изысканный бродит жираф.    

    Каждое стихотворение Гумилева открывает новую грань взглядов поэта, его настроений, видения мира. Например, в стихотворении “Капитаны” он предстает перед нами как певец отваги, риска, смелости. Поэт поет гимн людям, бросающим вызов судьбе и стихиям:     

    Быстрокрылых ведут капитаны — 
    Открыватели новых земель, 
    Для кого не страшны ураганы,
     Кто изведал мальстремы и мель. 
    Чья не пылью затерянных хартий — 
    Сольто моря пропитана грудь, 
    Кто иглой на разорванной карте 
    Отмечает свой дерзостный путь.     

    Содержание и изысканный стиль стихов Гумилева помогают нам ощутить полноту жизни. Они являются подтверждением того, что человек сам может создать яркий, красочный мир, уйдя от серой будничности. 

    К миру прекрасного приобщает нас и поэзия Анны Ахматовой. Ее стихи поражают внутренней силой чувства. Поэзия Ахматовой — это и исповедь влюбленной женской души, и чувства человека, живущего всеми страстями XX века. По словам О. Мандельштама, Ахматова “принесла в русскую лирику всю огромную сложность и психологическое богатство русского романа XIX века”. И действительно, любовная лирика Ахматовой воспринимается как огромный роман, в котором переплетаются многие человеческие судьбы. Но чаще всего мы встречаем образ женщины, жаждущей любви, счастья:

        Настоящую нежность не спутаешь
    Ни с чем, и она тиха.
    Ты напрасно бережно кутаешь
    Мне плечи и грудь в меха.
    И напрасно слова покорные
    Говоришь о первой любви.
    Как я знаю эти упорные
    Несытые взгляды твои!    

    Пришедшее на смену акмеизму новое литературное течение “серебряного века” — футуризм — отличалось агрессивной оппозиционностью традиционным стихам поэтов-классиков. Первый сборник футуристов назывался “Пощечина общественному вкусу”. С футуризмом было связано раннее творчество Владимира Маяковского. В ранних стихах поэта чувствуется желание поразить читателя необычностью своего видения мира. Например, в стихотворении “Ночь” Маяковский использует неожиданное сравнение. У поэта освещенные окна ночного города вызывают ассоциацию с веером карт. В представлении читателя возникает образ города-игрока:   

    Багровый и белый отброшен и скомкан, 
    В зеленый бросали горстями дукаты, 
    А черным ладоням сбежавшихся окон 
    Раздали горящие желтые карты.    

    Поэты-футуристы В. Маяковский, В. Хлебников, В. Каменский противопоставляли себя классической поэзии, они старались найти новые поэтические ритмы и образы, создать поэзию будущего.
    Поэзия “серебряного века” открывает нам неповторимый и удивительный мир красоты и гармонии. Она учит нас видеть прекрасное в обыденном, глубже понимать внутренний мир человека. А поиски поэтами “серебряного века” новых стихотворных форм, переосмысление ими роли творчества дают нам более глубокое понимание поэзии.

Повтори перед контрольной работой. Александр Блок. Поэма «Двенадцать». Анализ произведения (домашнее задание)

Автор: admin від 16-01-2019, 12:42

«Сегодня  я – гений!» - так написал  Александр  Александрович  Блок, поэт-символист, закончив работу над своим, пожалуй, главным произведением, – поэмой «Двенадцать».   

 Октябрьская революция 1917 года, которой посвящена поэма, стала событием, разделившим жизнь всех людей начала ХХ века на ДО и ПОСЛЕ.    Те, кто не смог принять новую власть и ценности, установленные ею, эмигрировали из России навсегда. Те же, кто остался, должны были раз и навсегда определиться  со своим отношением к тому, что произошло. Символист Блок услышал «музыку революции» и призвал всех современников последовать его примеру.

«Двенадцать» - эпическая поэма, отражающая картины реальности и напоминающая больше калейдоскоп. Сюжет довольно прост: двенадцать красноармейцев, военный патруль, поддерживают порядок в городе во время комендантского часа. Но на самом деле картины-главки, сменяющиеся, как в детском калейдоскопе, складываются  в масштабную панораму постреволюционных дней.

Начинается поэма с символического образа ветра – некоей стихии, которая сметает все на своем пути, причем стихия эта всеобъемлющая: «Ветер на всем божьем свете». Несложно угадать в этом очистительном вихре саму революцию, ведь именно ветер разгоняет остатки «старого мира»: «барыньку в каракуле», «расстригу-попа», старушку, напоминающую курицу, и квинтэссенцию всего старого мира – безродного пса, который плетется, поджав хвост.

Новый мир символизируют двенадцать красноармейцев – «апостолы новой веры», как принято их называть. Очень разношерстная компания, надо сказать. Из отдельных деталей складывается пугающий образ: «винтовок черные ремни», «в зубах цигарка», «примят картуз», и как будто  апофеоз всему – «на спину б надо бубновый туз». Эта деталь говорит о многом: такой знак явственно указывал на каторжанина, а на каторгу, как  известно, ссылали за тяжелые преступления – убийство, грабеж, насилие. Итак, апостолы новой веры имеют темное прошлое, но светлое будущее.

Поэма построена на контрасте: «черный вечер» и «белый снег». Однако ветер как будто стирает границу между этими образами. При этом складывается вполне символическая картина. Именно образы старого мира связаны со светом: «Кругом огни, огни, огни…» А новый мир не только с черными ремнями винтовок, но и черной злобой, кипящей в их сердцах. Эту злобу автор называет «святой», потому что она копилась столетиями, пока господствовало крепостное право – право одних людей измываться над другими.

И в то же время это «грустная злоба». Такую оценку дает уже повествователь – герой-интеллигент, понимающий весь ужас положения, но не имеющий возможности что-либо изменить.  Действительно, остается только грустить и скорбеть. 

Образ повествователя является сквозным. Это он видит ночной заснеженный город, по которому идут двенадцать человек. Это он увидел плакат об Учредительном собрании, и буржуя, и старушку-«курицу», и всех остальных героев старого мира. Это он чувствует настроение освобожденного народа, которому все теперь позволено, который «был никем», но «станет всем»:

Запирайте етажи, 
Нынче будут грабежи!
Отмыкайте погреба –
Гуляет нынче голытьба!

На фоне подобного настроения вполне логичным выглядит  убийство «толстоморденькой» Катьки, которая «с юнкерьем гулять ходила, с солдатьем теперь пошла». Эта сцена – композиционный центр поэмы. Катька – звено, связующее старый мир и новый в лице Петьки, одного из двенадцати красноармейцев.  И теперь, когда Петька из-за ревности к «буржую Ваньке» самолично  убивает Катьку, у него развязаны руки для дальнейших преступлений. Ведь «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой».

Есть ли будущее у тех, кто «вдаль идет державным шагом»? Для кого теперь «свобода без креста», а значит, никаких нравственных запретов больше нет? Ведь идут они «без имени святого». Но в финале поэмы неожиданно возникает образ Иисуса Христа.

До сих пор никто не может дать окончательной оценки этому образу в поэме. Ведь для верующих людей появление Бога во главе убийц и уголовников выглядит святотатством. Но и расценить появление Христа как попытку освятить революцию тоже невозможно. Что же остается?

Сам Блок записал у себя в дневнике: «К сожалению, Христос». Ведь другого пока нет, а надо другого. Но пока  - «в белом венчике из роз впереди Исус Христос». Как символ веры, как мученик, принявший на себя все грехи человечества, которое никак не может добиться жизненной справедливости.

Наверное, от  того, какую оценку дать этому символу, и будет зависеть разгадка поэмы: что это – благословение или проклятие революции? Очевидно, что каждое последующее поколение найдет свое объяснение. Но до тех пор, пока эта поэма будет тревожить умы и сердца людей, произведение будет воистину гениальным.

Повтори перед контрольной работой. Александр Блок

Автор: admin від 16-01-2019, 12:40

Родился 16 (28) ноября 1880 года в Санкт-Петербурге в высококультурной семье (отец – профессор, мать – писательница).     В 1889 году был отдан во второй класс Введенской гимназии, которую окончил в 1898 году. Затем получил образование в Петербургском университете, где учился сперва на юридическом факультете, а после – на историко-филологическом. К слову, ректором университета был его дедушка А.Н. Бекетов.

Творчество

  Первые стихи были написаны в пятилетнем возрасте. В 16 лет Александр Блок занимался актерским мастерством, стремясь покорить сцену.    В 1903 году Блок женится на дочке знаменитого ученого Д.И. Менделеева – Л. Д. Менделеевой. В неё которую также был очень влюблен Андрей Белый, на этой почве у них с Александром Блоком возник конфликт. В следующем году были впервые напечатаны стихи Блока, вышедшие в сборнике под названием «Стихи о Прекрасной даме». В 1909 году Блок с женой уезжают отдохнуть в Италию и Германию. За творчество того периода Александра Александровича Блока приняли в общество «Академия», в котором уже состояли Валерий Брюсов, Михаил Кузмин, В. Иванов, Иннокентий Анненский. Кратко говоря, творчество Блока содержит несколько направлений.

Для ранних его произведений свойственен символизм. Дальнейшие стихи Блока рассматривают социальное положение народа. Он глубоко переживает трагическую участь человечества («Роза и крест»,1912), затем приходит к мысли об обязательном возмездии (цикл «Возмездие» 1907—1913, цикл «Ямбы» 1907—1914). Одним из известнейших стихотворений Блока является «Ночь, улица, фонарь, аптека».

Блок также питал интерес к детской литературе, написал множество стихотворений, некоторые из них вошли в сборники для детей «Круглый год» и «Сказки» (1913 г.)

Последние годы жизни и смерть

Во время революции Блок не эмигрировал, стал работать в издательстве города Петрограда. Революционные события в Петербурге нашли отражение в биографии Александра Блока в стихотворениях, поэмах («Двенадцать»,1918 г.), статьях.

Перед смертью поэт часто болел. На запрос о выезде из страны для лечения и последующее ходатайство Максима Горького Политбюро ЦК РКП(б) ответило отказами. После такого решения Блок отказался принимать пищу и лекарства, уничтожил свои записи.   Живя в Петрограде среди нищеты, Александр Блок скончался от болезни сердца 7 августа 1921 года.

Интересные факты

<!-- Одно из самых известных стихотворений Блока “Ночь, улица, фонарь, аптека…” как памятник изображено на стене дома на одной из улиц Нидерландов в рамках всемирного проекта «Wall poems».

<!-- Имя Александра Блока дали астероиду 2540, обнаруженному в 1971 году.

Существует мнение, что некоторое время перед смертью поэт находился в бреду или даже сошел с ума. Он был одержим мыслью – все ли экземпляры поэмы «Двенадцать» были уничтожены. Однако умер поэт в ясном сознании, что опровергает данные слухи.

Повтори перед контрольной работой Александр Блок. Поэма «Двенадцать» (краткое содержание)

Автор: admin від 16-01-2019, 12:38

  1   Черный вечер, 
       Белый снег. 
       Ветер, ветер! 
       На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — 
       На всем божьем свете! 
    На улице холодно и скользко, прохожие скользят. На канате, протянутом от здания к зданию, протянут плакат: «Вся власть Учредительному Собранию!» Старушка не понимает, для чего столько материи использовано зря, из нее можно было сшить ребятишкам что-нибудь полезное. Сетует на то, что «большевики загонят в гроб». Ветер хлесткий, Не отстает и мороз! И буржуй на перекрестке  В воротник упрятал нос. Некто с длинными волосами ругает кого-то «предателями», говорит, что «погибла Россия», вероятно, это писатель.          А вон и долгополый — Сторонкой, за сугроб... Что нынче невеселый, Товарищ поп? Помнишь, как, бывало, Брюхом шел вперед, И крестом сияло Брюхо на народ?..          Барыня в каракуле говорит другой, что они оплакали, плакали», поскользнулась и упала. Ветер доносит слова проституток  о том, что и у них было собрание, на котором они постановили: «на время — десять, на ночь — двадцать пять... И меньше — ни с кого не брать...» По пустой улице, ссутулившись, идет бродяга.                                                        Злоба, грустная злоба Кипит в груди... Черная злоба, святая злоба... Товарищ, гляди в оба! 
    2 
    Гуляет ветер, порхает снег. Идут двенадцать человек. Винтовок  черные ремни, Кругом — огни, огни, огни... В зубах цыгарка, примят картуз, На спину б надо бубновый туз! _ Свобода, свобода, Эх, эх, без креста!  Двенадцать человек разговаривают о том, что Ванька с Катькой сидят в кабаке, ругают Ваньку «буржуем», вспоминают, что раньше он «был наш, а стал солдат». Револьюционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг! Товарищ, винтовку держи, не трусь! Пальнем-ка пулей в Святую Русь — В кондовую, В избяную, В толстозадую! 
    3 
    «Ребята» пошли служить в красной гвардии — Эх, ты, горе-горькое, Сладкое житье, Рваное пальтишко, Австрийское ружье! Мы на горе всем буржуям  Мировой пожар раздуем, Мировой пожар в крови, Господи, благослови! 
    4 
    Мчится лихач, в пролетке — Ванька с Катькой, Ванька в солдатской шинели, «крутит черный ус». 
    5 
    У Катьки под грудью не зажил шрам от ножа, раньше она «в кружевном белье ходила», «с офицерами блудила». Гетры серые носила, Шоколад «Миньон»  жрала, С юнкерьем гулять ходила — С солдатьем теперь пошла! 
    6 
    Двенадцать нападают на Ваньку и Катьку, стреляют за то, что Ванька гулял с «девочкой чужой». Ванька убегает, Катька остается лежать на снегу. Револьюционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг! 
    7 
    Двенадцать идут дальше, все по-прежнему, только у Петрухи, который убил Катьку, бывшую свою девушку, «не видать совсем лица». Остальные его утешают, Петруха отвечает: «Эту девку я любил». Остальные уговаривают его держать «над собой контроль», напоминают, что «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой». Петруха «замедляет торопливые шаги», «он голову вскидывает, он опять повеселел». Эх, эх! Позабавиться не грех! Запирайте етажи, - Нынче будут грабежи!. Отмыкайте погреба — Гуляет нынче голытьба! 
    8 
    Ох ты, горе-горькое! Скука скучная, Смертная! Ужь я времячко Проведу, проведу... Ужь я темячко Почешу, почешу... Ужь я семячки Полущу, полущу... Ужь я ножичком Полосну, полосну!.. Ты лети, буржуй, воробышком! Выпью кровушку за зазнобушку, Чернобровушку... Упокой, господи, душу рабы твоея... Скучно! 
    9 
    Городовых больше нет, не слышно шума, буржуй на перекрестке «в воротник упрятал нос», рядом «жмется шерстью жесткой поджавший хвост паршивый пес». Стоит буржуй, как пес  голодный, Стоит безмолвный, как вопрос. И старый мир, как пес безродный, Стоит        за ним, поджавши хвост. 
    10 
    Разыгрывается вьюга, так что за четыре шага ничего не видно. Петруха по этому поводу поминает Бога. Остальные поднимают его на смех, говорят: От чего тебя упас    Золотой иконостас? Добавляют, что негоже поминать Бога, когда руки в Катькиной крови. Шаг держать револьюционный!   Близок враг неугомонный!     Вперед, вперед, вперед,      Рабочий народ! 
    11 
    ...И идут без имени святого   Все двенадцать — вдаль.  Ко всему готовы,  Ничего не жаль. 
    12 
    Двенадцать идут сквозь вьюгу, замечая кого-нибудь за сугробом или домом, кричат остановиться, угрожают начать стрельбу. стреляют. «И только эхо откликается в домах».  Так         идут державным шагом — Позади — голодный пес, Впереди — с кровавым флагом И  за  вьюгой  невидим,  И  от  пули невредим,   Нежной поступью надвьюжной,          Снежной  россыпью  жемчужной,   В белом  венчике  из роз — Впереди — Иисус Христос.

Для изучения наизусть. Выбрать то, что понравилось

Автор: admin від 16-01-2019, 12:30

Сергей Есенин

Заметался пожар голубой, 
Позабылись родимые дали. 
В первый раз я запел про любовь, 
В первый раз отрекаюсь скандалить. 

Был я весь - как запущенный сад, 
Был на женщин и зелие падкий. 
Разонравилось пить и плясать 
И терять свою жизнь без оглядки. 

Мне бы только смотреть на тебя, 
Видеть глаз злато-карий омут, 
И чтоб, прошлое не любя, 
Ты уйти не смогла к другому. 

Поступь нежная, легкий стан, 
Если б знала ты сердцем упорным, 
Как умеет любить хулиган, 
Как умеет он быть покорным. 

Я б навеки забыл кабаки 
И стихи бы писать забросил. 
Только б тонко касаться руки 
И волос твоих цветом в осень. 

Я б навеки пошел за тобой 
Хоть в свои, хоть в чужие дали... 
В первый раз я запел про любовь, 
В первый раз отрекаюсь скандалить

 

Сергей Есенин

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть. 

 

Сергей Есенин

В этом мире я только прохожий,
Ты махни мне веселой рукой.
У осеннего месяца тоже
Свет ласкающий, тихий такой.

В первый раз я от месяца греюсь,
В первый раз от прохлады согрет,
И опять и живу и надеюсь
На любовь, которой уж нет.

Это сделала наша равнинность,
Посоленная белью песка,
И измятая чья-то невинность,
И кому-то родная тоска.

Потому и навеки не скрою,
Что любить не отдельно, не врозь,
Нам одною любовью с тобою
Эту родину привелось.

 

Сергей Есенин

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке
На приволь зеленых лех,
Мне навстречу, как сережки,
Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».

 

Сергей Есенин

Каждый труд благослови, удача!
Рыбаку — чтоб с рыбой невода,
Пахарю — чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на года.

Воду пьют из кружек и стаканов,
Из кувшинок также можно пить,
Там, где омут розовых туманов
Не устанет берег золотить.

Хорошо лежать в траве зеленой
И, впиваясь в призрачную гладь,
Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,
На себе, уставшем, вспоминать.

Коростели свищут… коростели.
Потому так и светлы всегда
Те, что в жизни сердцем опростели
Под веселой ношею труда.

Только я забыл, что я крестьянин,
И теперь рассказываю сам,
Соглядатай праздный, я ль не странен
Дорогим мне пашням и лесам.

Словно жаль кому-то и кого-то,
Словно кто-то к родине отвык,
И с того, поднявшись над болотом,
В душу плачут чибис и кулик.

 

Сергей Есенин   «Письмо  матери»

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.

Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.

Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.

Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.

Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне. 

 

 

Александр  Блок.  

* * *

О, я хочу безумно жить,
Все сущее - увековечить,
Безличное - вочеловечить,
Несбывшееся - воплотить!
 
Пусть душит жизни сон тяжелый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, -
Быть может, юноша веселый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство - разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь - дитя добра и света,
Он весь - свободы торжество!

* * *

Александр  Блок.   
И вновь - порывы юных лет,
И взрывы сил, и крайность мнений...
Но счастья не было - и нет.
Хоть в этом больше нет сомнений!
 
Пройди опасные года.
Тебя подстерегают всюду.
Но если выйдешь цел - тогда
Ты, наконец, поверишь чуду,
 
И, наконец, увидишь ты,
Что счастья и не надо было,
Что сей несбыточной мечты
И на полжизни не хватило,
 
Что через край перелилась
Восторга творческого чаша,
Что все уж не мое, а наше,
И с миром утвердилась связь, -
 
И только с нежною улыбкой
Порою будешь вспоминать
О детской той мечте, о зыбкой,
Что счастием привыкли звать!

* * *

Александр  Блок.   
Мы встречались с тобой на закате.
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.
 
Были странны безмолвные встречи.
Впереди - на песчаной косе
Загорались вечерние свечи.
Кто-то думал о бледной красе.
 
Приближений, сближений, сгораний -
Не приемлет лазурная тишь...
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.
 
Ни тоски, ни любви, ни обиды,
Всё померкло, прошло, отошло..
Белый стан, голоса панихиды
И твое золотое весло.

1782 г.

* * *

Александр  Блок.   
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Исхода нет.
 
Умрешь - начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
 

Александр  Блок.   Россия

Опять, как в годы золотые, 
Три стертых треплются шлеи, 
И вязнут спицы расписные 
В расхлябанные колеи... 
 
Россия, нищая Россия, 
Мне избы серые твои, 
Твои мне песни ветровые, - 
Как слезы первые любви! 
 
Тебя жалеть я не умею 
И крест свой бережно несу... 
Какому хочешь чародею 
Отдай разбойную красу! 
 
Пускай заманит и обманет, - 
Не пропадешь, не сгинешь ты, 
И лишь забота затуманит 
Твои прекрасные черты... 
 
Ну что ж? Одно заботой боле - 
Одной слезой река шумней 
А ты все та же - лес, да поле, 
Да плат узорный до бровей... 
 
И невозможное возможно, 
Дорога долгая легка, 
Когда блеснет в дали дорожной 
Мгновенный взор из-под платка, 
Когда звенит тоской острожной 
Глухая песня ямщика!..

 

Александр  Блок.   Из "На поле Куликовом"

...Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
    Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
    И ханской сабли сталь...
 
И вечный бой! Покой нам только снится
    Сквозь кровь и пыль...
Летит, летит степная кобылица
    И мнет ковыль...
 
И нет конца! Мелькают версты, кручи...
    Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
    Закат в крови!
 
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
    Плачь, сердце, плачь...
Покоя нет! Степная кобылица
    Несется вскачь!

* * *

                      Александр  Блок.   3. Н. Гиппиус
 
Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России -
Забыть не в силах ничего.
 
Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы -
Кровавый отсвет в лицах есть.
 
Есть немота - то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.
 
И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье, -
Те, кто достойней, Боже, Боже,
Да узрят царствие твое!

* * *

Александр  Блок.   
Я - Гамлет. Холодеет кровь, 
Когда плетет коварство сети, 
И в сердце - первая любовь 
Жива - к единственной на свете.
 
Тебя, Офелию мою, 
Увел далёко жизни холод, 
И гибну, принц, в родном краю 
Клинком отравленным заколот.

* * *

Александр  Блок.   
Вхожу я в темные храмы,
Совершаю бедный обряд. -
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцаньи красных лампад.
 
В тени у высокой колонны
Дрожу от скрипа дверей.
А в лицо мне глядит, озаренный,
Только образ, лишь сон о Ней.
 
О, я привык к этим ризам
Величавой Вечной Жены!
Высоко бегут по карнизам
Улыбки, сказки и сны.
 
О, Святая, как ласковы свечи,
Как отрадны Твои черты!
Мне не слышны ни вздохи, ни речи,
Но я верю: Милая - Ты.

25 октября 1902

Александр  Блок.   Фабрика

В соседнем доме окна желты.
По вечерам - по вечерам
Скрипят задумчивые болты,
Подходят люди к воротам.
 
И глухо заперты ворота,
А на стене - а на стене
Недвижный кто-то, черный кто-то
Людей считает в тишине.
 
Я слышу всё с моей вершины!
Он медным голосом зовет
Согнуть измученные спины
Внизу собравшийся народ.
 
Они войдут и разбредутся,
Навалят на спины кули.
И в желтых окнах засмеются,
Что этих нищих провели.

24 ноября 1903

 

Александр  Блок.   Осенняя воля

Выхожу я в путь, открытый взорам, 
Ветер гнет упругие кусты,
Битый камень лег по косогорам,
Желтой глины скудные пласты.
 
Разгулялась осень в мокрых долах,
Обнажила кладбища земли,
Но густых рябин в проезжих селах
Красный цвет зареет издали.
 
Вот оно, мое веселье, пляшет
И звенит, звенит, в кустах пропав!
И вдали, вдали призывно машет
Твой узорный, твой цветной рукав.
 
Кто взманил меня на путь знакомый,
Усмехнулся мне в окно тюрьмы?
Или — каменным путем влекомый
Нищий, распевающий псалмы?
 
Нет, иду я в путь никем не званый,
И земля да будет мне легка!
Буду слушать голос Руси пьяной,
Отдыхать под крышей кабака.
 
Запою ли про свою удачу,
Как я молодость сгубил в хмелю -
Над печалью нив твоих заплачу,
Твой простор навеки полюблю...
 
Много нас — свободных, юных, статных 
Умирает, не любя...
Приюти ты в далях необъятных!
Как и жить и плакать без тебя!

Июль 1905. Рогачевское шоссе

* * *

Александр  Блок.   
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
 
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
 
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
 
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам,—плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

Август 1905

* * *

Александр  Блок.   
Утихает светлый ветер,
Наступает серый вечер,
Ворон канул на сосну,
Тронул сонную струну.
 
В стороне чужой и темной
Как ты вспомнишь обо мне?
О моей Любови скромной
Закручинишься ль во сне?
 
Пусть душа твоя мгновенна —
Над тобою неизменна
Гордость юная твоя,
Верность женская моя.
 
Не гони летящий мимо
Призрак легкий и простой,
Если будешь, мой любимый,
Счастлив с девушкой другой...
 
Ну, так с богом! Вечер близок,
Быстрый лет касаток низок,
Надвигается гроза,
Ночь глядит в твои глаза.

21 августа 1905

Александр  Блок.   Русь

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю - и за дремотой тайна,
И в тайне - ты почиешь, Русь.
 
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,
 
Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сел.
 
Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях,
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах.
 
Где буйно заметает вьюга
До крыши — утлое жилье,
И девушка на злого друга
Под снегом точит лезвее.
 
Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены,
И вихрь, свистящий в голых прутьях,
Поет преданья старины...
 
Так — я узнал в моей дремоте
Страны родимой нищету,
И в лоскутах ее лохмотий
Души скрываю наготу.
 
Тропу печальную, ночную
Я до погоста протоптал,
И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал.
 
И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого бога страстно верил,
Какую девушку любил.
 
Живую душу укачала,
Русь, на своих просторах, ты,
И вот — она не запятнала
Первоначальной чистоты.
 
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь,
Она и в снах необычайна.
Ее одежды не коснусь.

24 сентября 1906

* * *

Александр  Блок.   
Так окрыленно, так напевно
Царевна пела о весне.
И я сказал: "Смотри, царевна,
Ты будешь плакать обо мне".
 
Но руки мне легли на плечи,
И прозвучало: "Нет. Прости.
Возьми свой меч. Готовься к сече.
Я сохраню тебя в пути.
 
Иди, иди, вернешься молод
И долгу верен своему.
Я сохраню мой лед и холод,
Замкнусь в хрустальном терему.
 
И будет радость в долгих взорах,
И тихо протекут года.
Вкруг замка будет вечный шорох,
Во рву - прозрачная вода...
 
Да, я готова к поздней встрече,
Навстречу руки протяну
Тебе, несущему из сечи
На острие копья - весну".
 
Даль опустила синий полог
Над замком, башней и тобой.
Прости, царевна. Путь мой долог.
Иду за огненной весной.

Октябрь 1906

 

* * *

Александр  Блок.   
Ты можешь по траве зеленой
            Всю церковь обойти,
И сесть на паперти замшёной,
            И кружево плести.
 
Ты можешь опустить ресницы,
            Когда я прохожу,
Поправить кофточку из ситца,    
     Когда я погляжу.
 
Твои глаза еще невинны,
            Как цветик голубой,
И эти косы слишком длинны
            Для шляпки городской.
 
Но ты гуляешь с красным бантом
            И семячки лущишь,
Телеграфисту с желтым кантом
            Букетики даришь.
 
И потому — ты будешь рада
            Сквозь мокрую траву
Прийти в туман чужого сада,
            Когда я позову.

Октябрь 1906

* * *

Александр  Блок.   
В кабаках, в переулках, в извивах,
В электрическом сне наяву
Я искал бесконечно красивых
И бессмертно влюбленных в молву.
 
Были улицы пьяны от криков.
Были солнца в сверканьи витрин.
Красота этих женственных ликов!
Эти гордые взоры мужчин!
 
Это были цари — не скитальцы!
Я спросил старика у стены:
"Ты украсил их тонкие пальцы
Жемчугами несметной цены?
 
Ты им дал разноцветные шубки?
Ты зажег их снопами лучей?
Ты раскрасил пунцовые губки,
Синеватые дуги бровей?"
 
Но старик ничего не ответил,
Отходя за толпою мечтать.
Я остался, таинственно светел,
Эту музыку блеска впивать...
 
А они проходили всё мимо,
Смутно каждая в сердце тая,
Чтоб навеки, ни с кем не сравнимой,
Отлететь в голубые края.
 
И мелькала за парою пара...
Ждал я светлого ангела к нам,
Чтобы здесь, в ликованьи троттуара,
Он одну приобщил небесам...
 
А вверху — на уступе опасном —
Тихо съежившись, карлик приник,
И казался нам знаменем красным
Распластавшийся в небе язык.    Декабрь 1904

* * *

Александр  Блок.   
Я вам поведал неземное.
Я всё сковал в воздушной мгле.
В ладье — топор. В мечте — герои.
Так я причаливал к земле.
 
Скамья ладьи красна от крови
Моей растерзанной мечты,
Но в каждом доме, в каждом крове
Ищу отважной красоты.
 
Я вижу: ваши девы слепы,
У юношей безогнен взор.
Назад! Во мглу! В глухие склепы!
Вам нужен бич, а не топор!
 
И скоро я расстанусь с вами,
И вы увидите меня
Вон там, за дымными горами,
Летящим в облаке огня!

16 апреля 1905

Александр  Блок.   Незнакомка

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
 
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
 
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
 
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
 
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
 
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!"* кричат.
 
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
 
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
 
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
 
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
 
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
 
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
 
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

24 апреля 1906. Озерки